выставки

Натюрморт: причем здесь туфли.

Обувь – как много в этом слове!

Однажды в редакцию журнала Harper’s Bazaar пришел никому не известный молодой человек с картонной папкой в руках. Из этой папки он достал и показал главному редактору милые акварельные зарисовки туфелек. Каждая туфелька, каждый ремешок, каблук и узор были прорисованы с величайшим вниманием и любовью, а каллиграфические надписи под каждым рисунком были сделаны мамой художника. Редактору рисунки пришлись по вкусу, и через некоторое время они были опубликованы.  А еще через некоторое время вся Америка любовалась этими туфлями, видя в них уже не просто рекламу, а настоящее шоу и почти искусство. А потом неизвестный художник стал очень известным и теперь мы все знаем его как Энди Уорхола, певца консервных банок и портретов знаменитостей. Все его чудачества случатся потом, а в начале были туфли.

Если у Уорхола обувь больше похожа на пирожные или на утонченных кокеток, то ботинки Ван Гога это суровые крестьяне, согнутые каждодневным трудом. Этот безумный голландец во всем был оригинал. Точно не известно, почему он решил изобразить на холсте именно ботинки – причем не один раз, а с десяток. Для современников этот образ был непонятен и мало бы кто решился сделать героем полотна такой невнятный и попросту некрасивый предмет, как пара разношенных донельзя ботинок. Но для Ван Гога они были больше чем обувь. Он видел в них образ крестьянского быта, жизни в трудах, в бедности и впроголодь. Иногда он поворачивал башмак подошвой к зрителю, и можно увидеть, как много дорог было пройдено обладателем этого башмака, как много воспоминаний и истории таит в себе этот предмет.

А вот современная японская художника Chiharu Shiota превращает в искусство уже не одну единственную пару обуви, а целый склад. В своих жутковато-прекрасных инсталляциях она оплетает нитями целые залы галерей, подвешивая на них то ключи, то платья. Несмотря на совершенно иную форму, работа Тихару говорит о том же, что и башмаки Ван Гога. Каждая обувь хранит воспоминания и эмоции своего владельца. Для своей инсталляции “Over the Continents” она попросила людей отдать ей ту обувь, которая им больше не нужна.  В результате художница собрала около 400 пар обуви. Некоторые присылали свою обувь с короткими записками. Они настолько милые, что я не могу их тут не привести:

«В этих ботинках я был, когда был в горах Мино парка в Осаке. Тогда макака выхватила у меня сумку и убежала. В этих ботинках я догнала ее и забрала сумку обратно».

«Эту обувь носил мой отец, который умер три года назад. Из-за боли в спине он не могу заниматься спортом в последние годы. Я верю что сейчас, на небе, он может прыгать и бегать и носит такие же ботинки как эти».

Как видим, обувь может вдохновлять на многое, она может говорить и помнить.

Внимание вопрос: а сколько у вас пар обуви?

Тихая жизнь предметов в искусстве. (Обманки, бодегоны и тортики)

В рамках подготовки моего кураторского выставочного проекта "Предметная область" я много читала о жанре натюрморт и смотрела много разных работ. Кончено, я начала с самого начала  - с первых проблесков натюрморта в античных росписях, далее к голландцам, потом в импрессионистам, а от них и ко всем модернистским течениям. Особенно меня интересовали современные образы натюрмортного жанра. Далее я стала анализировать информацию и сопоставлять примеры натюрмортов из разных эпох.  Многие их этих текстов были опубликованы у меня в ФБ, здесь же я собираю их воедино.

№1 Обман зрения

Натюрморт умеет удивлять, а еще больше удивляют так называемые картины «обманки». Обманывают они нас, принимая вид то книжной полки, то деревянной панели, то и вовсе фрагмента интерьера. Как ни странно, именно «обманки» были первыми примерами натюрморта как самостоятельного жанра в русском искусстве. Художник Теплов, например, трепетно украшал свою нарисованную доску разными бытовыми мелочами: часы, расческа, надорванный конверт. Казалось бы, хлам, но для человека середины 18 века, потрясенного Петровскими нововведениями,  эти вещи были, что для нас модные гаджеты и смузи. Все диковинки и основа, на которой все это дело крепилось, были старательно написаны на холсте. Отсутствие рамы и сама толщина подрамника создавали стойкую иллюзию настоящей деревянной доски.

Ровно веком позже художник Мордвинов прислонил к стене в своей мастерской подрамник, папку и гипсовый барельеф. Прислонил, посмотрел, подумал и нарисовал натюрморт с одноименным названием. И вроде бы натуралистически выполненная безупречная «обманка», но посмотрите, какая совершенная геометрия цветовых пятен. Красный квадрат мне явно что-то напоминает…

И на сладкое: Нам доподлинно известно, что в 1889 году некто отставной гражданский конструктор Г.К. Леонов потратил 345 часов (кто посчитает, сколько это дней?), чтобы нарисовать вот эту акварельную (!) «обманку». Обо всем этом автор честно сообщил сам, написав тут же, на картине. Или правильнее сказать, нарисовал то, что написал,  и, как ответственный чиновник, приложил справку о потраченных трудозатратах. 

Пост №2

Что такое бодегон?

Если бы вы жили в Испании 17ого века, то ужинать вы ходили бы не в харчевню или кабак, а именно что в бодегу. От этого слова и появилось название бодегон, что означает картины испанских художников упомянутого века, изображающие нехитрый ужин или обед какого-нибудь севильского простолюдина. В этом жанре замечен сам Веласкес, который честно и без лишней лирики показал нам, как старая кухарка варит яйцо (у меня сильные подозрения, что это яйцо пашот).

Его товарищ, Франциско де Сурбаран, вообще-то писал серьезные монументальные работы, но здесь мы вспомним его Натюрморт с четырьмя сосудами, где все четыре торжественно и решительно нам позируют.

В связи с этими испанскими бодегонами неожиданно вспоминается тихий грузин с пышными усами, Нико Пиросманишвили, который рисовал вывески для питейных и не очень заведений уже в века двадцатом. Его вывесочные натюрморты также бесхитростно рассказывают об ассортименте грузинского духана или бакалейной лавки. И вызывают аппетит, конечно. Не даром беспокойные футуристы крикливой волной вынесли картины Нико в петербургские галереи, а вскоре сами стали рисовать свои вывески. 

Пост №3

Есть еще карта в рукаве - имя ей "Бубновый валет".

Уж эти ребята знали толк в натюрмортах! Художники этого объединения хотели сделать живопись простой и понятной, они не боялись ярких красок и бытовых сюжетов, смешивали парижский фовизм и русский народный лубок. Чтобы попасть на картину бубнововалетовцев не обязательно было быть героем. В своих "Сухих красках" Кончаловский изобразил скрюченные тюбики и баночки, для пущей убедительности наклеив совершенно натуральные этикетки.

Он показал быт художника, такой честный и неряшливый, который всегда оставался за рамками пафосных академических картин  (другое дело, что потом художники показали нАмного больше из своего личного и творческого закулисья. Я тут почему то вспомнила Трейси Эмин и ее инсталляцию "Моя постель").

Нельзя не упомянуть и Машкова, короля натюрморта и мэтра цвета. Но тут приведу его работу уже не про цвет и модернистские поиски, а про советскую продовольственную культуру. Эти нарядные развитриненные хлеба мне напомнили и иллюстрации из "Вкусной и здоровой еды" и... американский поп-арт. Например разноцветные тортики Уэйна Тибо. Конечно, у него мало общего и с Машковым и в целом с Бубновым валетом, но тортики показать хочется. Тем более на ночь.

В рамках "Предметной области" я подготовила лекцию, где показывала разные примеры современных натюрмортах, впадая попутно то в фуд арт, то в рекламу, то и во все в поп арт. Так что, ждите еще новостей.

Пекинская арт-биеннале. Часть первая.

Удивительная выдалась осень. После европейских походов я оказалась в Азии и между делом посетила Пекинскую биеннале (правда, как зритель, а не участник). В Китае все великое и грандиозное – если площадь, то самая большая в мире, если стена, то самая длинная. И с биеннале та же история  - почти 600 произведений искусства на одной площадке! Визуального и смыслового материала у меня накопилось на два поста. Для начала я расскажу ЧТО показывали на Пекинской биеннале, а потом про то КАК это делалось.

1. Плоскость. Пекинское биеннале – это торжество картины как художественной формы. Никаких полупустых залов и «белых кубов» с герметично упакованным концептуальным искусством. Зритель сразу же попадает в красочный цветовой шум, водоворот всевозможных живописных техник и сюжетов. В этом отношении Пекинская биеннале показалась мне тождественной нашим сибирским выставкам, где картина также остается основной формой художественного творчества. Второй по численности после картин (и живописных и графических) была скульптура. Далее примерно по 1-2 процента от общей экспозиции делили произведения видео арта, пространственные инсталляции (1 штука) и объекты.

2. Правда жизни. Главным, я бы даже сказала генеральным, направлением в живописи и графики здесь является реализм. Можно найти и классический академизм, и поп-арт, и гиперреализм. Абстракции, конечно, тоже мелькают, но скорее как акцент, некоторая передышка между глубоко наративными полотнами. Если постараться можно найти и абстрактный экспрессионизм и оп-арт, и минималистические цветовые композиции. Такая "однобокая" направленность роднит выставку с сибирским и в целом отечественным искусством. Это можно объяснить с точки зрения истории: в Китае, как и в Советском Союзе долгое время официальным (и правильным) искусством считался социалистический реализм. Отчасти поэтому наш зритель мало приучен смотреть и понимать беспредметную живопись, тогда как для европейца это более привычно.

3. Человек. Больше всего человека интересует другой человек – как личность, как общество, как толпа и как индивид. Художники изображают человека в историческом контексте, в уранистическом окружении и на фоне природы, в реалистическом или метафизическом мирах. Они исследуют феномен человека, его пластики, тела и души в портретах, автопортретах, многофигурных композициях и даже объемных формах. Они рисуют его целиком или по частям, реалистично или в виде набора цветовых пятен. Независимо от выбранного изобразительного языка, образ человека всегда узнаваем.  Отчасти это продиктовано заглавной темой биеннале, но об этом я расскажу во второй части.

4. Мишмаш. Этим словом я объединила  работы, где изображено много-много деталей. Они буквально разбухают от подробностей, превращая самую реалистичную картину в мозаичный ковер. Не знаю, как правильно охарактеризовать такой изобразительный прием, но про себя я назвала его «мишмаш» (от нем. «мешанина). Иногда казалось, что автор экономит холст, стараясь вместить в него все образы, которые бродят у него в голове. Впрочем «неэкономные» картины, со смело залитым одноцветным фоном, тоже встречались.

Отдельным пунктом хотела выделить большой размер живописных и, что самое интересное, графических работ. На выставке почти не было картин камерного формата, а, напротив, в каждом зале висели настоящие пятиметровые гиганты. Но, почитав положение, выяснила, что для участников было ограничение по размеру картины – не менее 120 см вместе с рамой. Вот что значит китайский размах!

А еще оказалось, что посмотреть пять этажей картин это очень тяжело. Спаслись кофе в музейном кафе, хотя голова после всего выглядела примерно так:

Во второй части расскажу про главную тему биеннале, про то, как показать Ван Гога в виде инсталляции и почему без паспорта в музей не пустят.